347

VI

Первобытный человек считает себя очень близким к живот­ному. Ввиду этого становится понятным то странное на первый взгляд обстоятельство, что дикие племена считают себя связан­ными с ними узами кровного родства.

Тотемизм характеризуется верой в существование родства между данным кровным союзом людей и данным видом живот­ных. Говоря это, я имею в виду так называемый животный тотемизм. Кроме него есть растительный тотемизм, характе­ризующийся верой в существование взаимной связи между людьми и растениями. Я не буду распространяться здесь о нем, так как его природа будет достаточно ясна для всякого, кто составит себе правильное понятие о животном тотемизме. При­том же есть все основания думать, что растительный тотемизм возник значительно позже, на основе представлении, связан­ных с животным тотемизмом *.

Для наглядности возьмем пример. Положим, что данный клан считает своим тотемом черепаху. В таком случае он убе­жден, что черепаха находится с ним в кровном родстве, вслед­ствие чего она не только не станет вредить ему, но, напротив, будет оказывать его членам всякое покровительство. Со своей стороны, члены этого клана не должны вредить черепахе. Ее убийство считается грехом, и если кто-нибудь из них случайно найдет мертвую черепаху, то он обязан будет похоронить ее с теми обрядами, какие соблюдаются при похоронах членов его клана **. А если бы крайняя нужда — скажем, голод — выну­дила его убить черепаху, то он должен был бы торжественно извиниться перед нею в такой явной непочтительности. Когда недостаток в пище вынуждает краснокожего, считающего своим тотемом медведя, убить этого зверя, то он не только извиняется перед ним в этом, но и приглашает его поесть своего собствен­ного мяса на пиру, которым сопровождается счастливая охота на него ***. Я не знаю, всегда ли смягчается медведь ввиду такой необычайной любезности, но факт тот, что животное-

* Ср. Frank Byron Jevons, An Introduction to the History of Religion, Third edition, London [Франк Байрон Джевонс, Введение в историю рели­гии, изд. 3-е, Лондон], стр. 115 1.

** Подобно этому, греки не считали позволенным есть омара. На одном из островов Эгейского моря был обычай оплакивать случайно най­денных мертвых омаров и торжественно хоронить их. Некоторые ученые Думают, что в Аттике такой же привилегией пользовался волк. (Frazer, Le totémisme, Paris 1898, p. 23 [Фрэзер, Тотемизм, Париж 1898, стр. 23]). С тех пор, как вышла эта книга, Фрэзер изменил свой взгляд на происхо­ждение тотемизма, но сделанная им характеристика его до сих пор остает­ся наиболее полной. Впрочем, о тотемизме см. также у Вундта, цит. соч., т. 11, ч. 2, стр. 238 и след.

*** Frazer, там же.

348

тотем умеет жестоко  мстить  своим  родственникам-людям  за свое убийство. Так, туземцы о-ва Самоа, считающие своим тоте­мом черепаху, уверяют, что если кто-нибудь из них позволит себе поесть ее мяса, то непременно заболеет. Они прибавляют, что не раз сами слышали, как кто-то, находившийся в теле та­кого больного, говорил: «он меня съел, за это я его убиваю»*. Очевидно, что это говорил дух съеденной черепахи. Но зато, если люди умеют чтить свой тотем, он относится к ним очень благосклонно. Так, в Сенегамбии негры клана скорпиона ни­когда не подвергаются укушению со стороны этих животных, отличающихся особенной ядовитостью в той местности **.  Но этого мало.  В той же Сенегамбии члены клана  змеи имеют завидную способность одним своим прикосновением исцелять людей, укушенных змеею***. В Австралии животное-тотем — например,   кенгуру — извещает   своих   родственников-людей о приближении неприятеля. Австралийское же племя Кернаи, тотемом которого служит ворона, узнает по ее карканию свое будущее ****. На о-ве Самоа туземцы клана совы, отправляясь на охоту, наблюдали полет этой птицы: если она летела в на­правлении к неприятелю, это значило, что следует нападать на него; если же она удалялась в обратном  направлении, то из этого заключали, что нужно отступать, и т. д. Некоторые из них имели поэтому ручных сов, к услугам которых и обраща­лись в случае военных действий *****.

Иногда животное-тотем оказывает услуги, так сказать, ме­теорологического свойства. Во время тумана краснокожие из клана черепахи племени Омага (в Северной Америке) рисуют на песке черепаху с головой, обращенной к югу, и кладут на этот рисунок немного табаку. Они надеются разогнать таким образом туман ******.

Не вдаваясь в дальнейшие подробности насчет тотемизма, прибавлю еще вот что. Когда данный клан подразделяется на две части, тогда и его тотем принимает частичный характер. Так появились, например, кланы серых волков и желтых волков у ирокезов, больших черепах и малых черепах у них же и т. д.*******. А когда два клана сливаются между собою, тогда их общий тотем является чем-то вроде греческой химеры: его воображают состоящим из двух различных животных ********.

* Frazer, стр. 26.

** Там же, стр. 30.

*** Там же,   стр.   33.

**** Там же, стр. 34.  Впрочем,  в Австралии неупотребительно американское слово «тотем». Там употребляют слово  «кобонг» [стр. 206]1.

***** Frazer, стр. 35.

****** Frazer, там же, стр. 36.

******* Frazer, там же, стр. 89.                     

******** Frazer,  там же,   стр.  92.

349

Первобытный человек не только допускает возможность родства между ним и данным животным видом, но сплошь да рядом ведет от этого вида свою родословную и считает себя обя­занным ему всеми своими небогатыми культурными приобре­тениями. И это опять нисколько не удивляет современных этнологов. Не раз цитированный мною фон ден Штейнен говорит: «В самом деле, индеец обязан животным самой важной частью своей культуры... Их зубы, кости, раковины являются его ору­диями труда, без которых он не мог бы выделывать ни своего оружия, ни своей утвари. И каждому ребенку известно, что животные, охота на которых является необходимым предва­рительным условием такой выделки, до сих пор доставляют все эти необходимейшие вещи»*. Совершенно то же узнаем мы от Эренрейха: «Животные доставляют человеку орудия труда и культурные растения, и их мифы рассказывают, как человек получил эти блага от своих животных собратьев» **. В Северной Америке вся мифология племени тлинкитов вращается, по совершенно верному выражению А. Краузе, вокруг Эла, ворона, играющего роль творца мира и благодетеля человече­ства ***. Мифология бушменов, несомненно принадлежащих к числу самых низших охотников, характеризуется, как говорит Э. Лэнг, тем, что животные играют в ней почти исключительную роль, причем особенно отличается некий Кагн (или И-Каджен), который есть не кто иной, как саранча ****. В мифологии тузем­ных племен Австралии животные тоже занимают первое место, причем небезынтересно будет заметить, что некоторые из них играют роль Прометея, стараясь доставить людям огонь *****. Правда, в австралийской мифологии другие животные стараются скрыть от людей употребление огня. Но это, конечно, не изме­няет дела. И все это как нельзя яснее показывает нам, что в миросозерцании дикаря в самом деле нет границ между ним и животным, и все это делает понятным для нас тот факт, что первоначально человек воображает своих богов в виде живот­ных. Греческий философ Ксенофан ошибался, говоря, что че­ловек всегда творит своего бога по своему образу и подобию. Нет, сначала он творит его по образу и подобию животного.

* Von — den — Steinen, там же, стр. 354.

** Эренрейх, назв. соч.,  стр. 28.

*** D—r Aurel Krause, Die Tlinkit-Indianer, Jena 1885, S.S. 253, 266—267. [Д-р Апрель Краузе, Индейцы племени Тлинкит, Иена 1885, стр. 253, 266—267.]

**** А. Lang, Mythes, cultes et religions, Paris 1896,  р. 331—332. [А. Ланг, Мифы, культы и религии, Париж 1896, стр. 331—332.]

***** Укажу, например, на роль сокола в мифологии одного из племен Виктории. (Arnold van Gennep, Mythes et legendes d'Australie, Paris, р. 83. [Арнольд ван Дженнеп, Мифы и легенды Австралии, Париж, стр. 83.] Год издания не указан; предисловие подписано 1881 г.).

350

 

 Человекоподобные боги возникают лишь впоследствии, как результат новых успехов человека в деле развития своих произ­водительных сил. Но и впоследствии в религиозных предста­влениях людей долго сохраняются глубокие следы зооморфизма. Достаточно напомнить о поклонении животным в древнем Египте и о том, что статуи, изображавшие египетских богов, очень часто имели звериные головы.

 

728

К стр. 347                                                                                        

1 На указанной странице Джевонс говорит (в переводе): «О том, что земледелие повсюду было более поздней стадией в развитии цивилизации, чем скотоводство, мы можем заключить из того, что животный тотем пред­шествовал растительному: животные имеют кровь, которая необходима для скрепления кровной связи между человеческим и животным родом; и лишь позднее, когда научились выжимать из растений сок, который мог играть такую же роль, как кровь, особенно если он имел красноватую окраску, растения смогли стать тотемами».

К стр. 348

1 Это подстрочное примечание имеется только в сборнике «От обо­роны к нападению».